Материя — это исходная точка нашей эволюции; заключенное в Материи
сознание высвобождается, и чем больше оно выделяется из материи, тем в
большей степени оно возвращает себе свой суверенитет, утверждает свою
независимость. Это — первый шаг. Однако мы
находимся почти в абсолютной зависимости у потребностей тела, чтобы выжить,
и у его органов, чтобы воспринимать мир; мы очень гордимся, и по праву,
нашими машинами, но когда наша собственная машина страдает от легкой
головной боли, то все вокруг рушится, а когда все наши телеграфы, телефоны,
телевизоры и т. д. отказывают нам, то мы не в состоянии знать, что
происходит за соседней дверью, а наше видение не простирается дальше конца
улицы. Мы — гиперцивилизованные существа, и в отношении нашего физического
состояния мы ничем не лучше пещерного человека. По-видимому, наши машины — это не символ господства, а, скорее, символ ужасающего бессилия. Виноваты в
этом как материалисты, не верящие в силу внутреннего Духа, так и
последователи духовных учений, которые не верят в реальность Материи. Однако
это бессилие не является непоправимым, поскольку в его основе лежит, главным
образом, наше убеждение в том, что мы — бессильны; мы чем-то напоминаем
человека, который, унаследовав от предков пару костылей, потерял веру в
собственные ноги. Главное — это иметь веру в наше собственное сознание, ибо
у него есть не только ноги, но и сотни глаз, рук и даже крылья.
В самом процессе нашей эволюции сознание, погруженное в Материю,
привыкло зависеть от некоторых внешних органов и антенн-щупалец, которые
воспринимают мир, а поскольку мы получили их прежде, чем осознали, что у них
есть хозяин, то, мы, как дети, заключили, что антенны создают хозяина, что
без антенн не может быть хозяина, не может быть восприятия мира. Но это — иллюзия. Наша зависимость от чувств — это всего лишь привычка, которая хотя
и вырабатывалась тысячелетиями, но тем не менее является не большей
неизбежностью, чем каменные орудия первобытного человека: Разум может — и
это было бы для него естественно, если бы его можно было убедить
освободиться от господства над ним материи, на которое он изначально дал
свое согласие — получать непосредственное знание, доставляемое объектами
чувств, без помощи органов чувств. Можно видеть и чувствовать
через континенты так, как будто расстояний не существует, потому что
расстояние — это препятствие только для тела и его органов, но не для
сознания, которое может добраться куда оно пожелает в течение секунды при
условии, что оно научилось расширять себя: поистине есть иное, более светлое
пространство, где в единой вспышке все сосуществует одновременно. Может
быть, читатель ждет здесь некого «рецепта» ясновидения и вездесущности, но
ведь во всяком рецепте присутствует некая механистичность, поэтому-то мы и
любим их. Действительно, хатха-йога может быть очень эффективной так же, как
и многие другие виды йогических упражнений, такие, например, как
концентрация на горящей свече (тратака), соблюдение различных «безупречных»
диет, методические дыхательные упражнения, включая упражнения на задержку
дыхания (пранаяма). Все полезно, из всего можно извлечь пользу. Но все эти
упражнения требуют много времени, а возможности их ограничены; кроме того,
полезность этих упражнений становится сомнительной — иногда же они попросту
становятся опасными — когда их практикуют люди, недостаточно подготовленные,
или очищенные: мало одного желания обладать силой — получая ее, «машина» не
должна развалиться; мало «видеть» — мы должны также понимать то, что мы
видим. На практике наше путешествие будет проходить гораздо легче, если мы
поймем, что не что иное, как сознание, использует все эти методы и
упражнения и действует их посредством. Поэтому, если мы обратимся прямо к
сознанию, то сразу ухватимся за главное, плюс еще то преимущество, что
сознание-то не обманет. Даже если бы весь подручный материал сознания
состоял бы из одного куска необработанного дерева, то оно превратило бы его
в волшебную палочку. И в этом не было бы никакой заслуги ни того же куска
дерева, ни использованного при этом метода. Для сознания не существует
темниц. Вся история эволюции сознания в Материи является тому
подтверждением.
Для интегрального ищущего работа над телом естественным образом следует
за работой над разумом и витальным.

Единственный способ исправить все — это вновь обрести сознание; и это очень просто.
Есть только один источник.
Этот источник есть совершенство Истины,
поскольку это — единственное, что по-настоящему существует.
Проявляя себя вовне, разбрасывая себя и рассеивая,
оно создало то, что мы видим,
и множество прекрасных и блистательных крохотных умов
в поисках того, чего они пока не нашли;
но они могут найти это,
потому что то, что они ищут — внутри них.
Средство исцеления находится в сердце болезни.

**********

Свет, не рожденный ни солнцем, ни луной, ни огнем,
Свет, что обитал внутри и прозревал изнутри,
Открывал сокровенное внутреннему взору...

СФИНКС

Иногда надо суметь стать проще и, оставив литературное множественное, сказать «я», как бы мимоходом: «Который час или куда ты идешь? И что движет тобою, человек?»
Так говорил Сократ: «Остановись, мой друг, побеседуем немного. Не об истине, которая поблекла, не о скрытой природе мира, но о том, что ты собирался делать, когда я тебя встретил. Ты думаешь, что ты хочешь сделать справедливо, красиво или хорошо потому только, что ты собираешься это сделать. Но объясни мне тогда, что такое справедливость, красота, добро».* Справедливость — красота — добро… Черт возьми! Где прячутся все эти птицы?
Я иду… я много прошел. Я даже промчался галопом через несколько континентов. Но что заставляло меня идти? Что приводило в движение мои ноги, и почему я выбирал тот или иной курс из стольких всяких курсов, словно ясновидящий безумец? Ни разу во мне не шевельнулась мысль, ни разу не возникла абстракция: я моряк, бретонец, я люблю морской простор, чаек, хотя и родился в Париже на улице Джордано Бруно (тоже довольно упрямый еретик, за что и был сожжен заживо). Все начиналось хорошо. Однако на дорогах Афганистана я вспоминал Мальро: «Пусть других поразит сдача на волю судьбы и мучительная предопределенность неведомого». Неведомое — это очень по-бретонски (один из моих предков был юнгой на первых парусниках), неизвестность, приключения, тем более что «обыденное» вызывало во мне тошноту.

Но почему так? Что заставило меня тронуться в путь? Моряки говорят, что они «отдают швартовы». В конце пути находишь то же, что было в начале — и это, может быть, вопрос, который задают все. Молчаливый вопрос ребенка, глядящего на бегущие волны и на то, как легкий ветер гонит их в открытое море. «И что же все это значит?»


Читать дальше

ЕДИНСТВО И УЧЕНИЕ ШРИ АУРОБИНДО

Один из духовных гигантов нашего века – так же как и всех веков – человек, чей вклад в наш мир начался в тюрьме в индийском городе Алипоре. Затем Шри Ауробиндо быстро достиг вершины самореализации. Глубина и всеобъемлемость его достижения поистине выдающиеся; это одна из высших точек современных духовных попыток прозондировать высшую, предельную реальность и превратить человеческую жизнь в «божественную жизнь», по аналогии с названием основного труда Шри Ауробиндо. Его жизнь и его учение предлагают метод самопреображения, хорошо подходящий для нашего времени.

После своего переживания в Алипоре Шри Ауробиндо почувствовал, что совершенство человека может быть достигнуто только после кардинального изменения сознания всего мира – изменения, допускающего единство всего существования, проявляющегося во всех отдельных формах, которых это Единое касается. Для достижения этого Шри Ауробиндо создал свою йогу трансформации, которая сегодня распространилась по всему земному шару из его ашрама в Пондишерри (Индия) и расположенного неподалеку Города Рассвета, названного Ауровилем, который был основан в 1968 году Матерью, соратницей Шри Ауробиндо, чтобы выразить этим его наследие.

Его видение неотразимо, и оно подкрепляется практическими инструкциями и методами достижения мощных эволюционных изменений в человеческом обществе. В отличие от многих его предшественников, учителей йоги, которые предлагали покинуть мир и совершить «прыжок в нирвану», Шри Ауробиндо пытался привнести божественный потенциал человека в его повседневную жизнь и таким образом воплотить Бога в мире. Шри Ауробиндо не только не отворачивался от Земли и от Человека, а искал пути трансформировать их – и Землю, и Человека.



Читать дальше

*
Грех — это то, что когда-то было на своем месте, а ныне оказалось
не на месте; иной греховности нет.

*
Исследуй себя нещадно, тогда ты станешь более милосердным и
сострадательным к другим.

*
Европа гордится своей практической и научной организацией и
великими достижениями. Я жду, пока ее организация достигнет совершенства — тогда дитя сокрушит ее.

*
Когда наше знание свежо, оно непобедимо; когда знание стареет, оно
утрачивает свои достоинства. Так случается потому, что Бог никогда не стоит
на месте.

*
Стыд приносит свои восхитительные плоды, и как в эстетике, так и в
этике мы едва ли смогли бы обойтись без него; но в остальном он является
признаком слабости и свидетельством невежества.

*
Сверхъестественное есть то, природа чего нами пока еще не
постигнута, не познана, или силами чего мы еще не овладели. Жажда чуда,
присущая человеку, указывает на то, что восхождение его еще не завершено.

*
Боль — это прикосновение Матери нашей, которая развивает нашу
способность к переживанию все более высокого восторга. Три ступени в ее
школе: сначала — терпение, затем — невозмутимость души и, наконец, — экстаз.

Смерть тела является лишь привычкой самих клеток. Боль является их привычкой. Они также, как и ум, должны осознать свое тождество с Богом, понять, что смерть необязательна, как необязательны и прочие, навязанные Майей, физические «законы». Так вкратце можно было бы описать путь к тотальному Совершенству, которое не отрицает ничего, даже Материю.

«Если плоть произошла ради духа, это — чудо. Если же дух ради тела, это — чудо из чудес. Но я удивляюсь тому, как такое большое богатство заключено в такой бедности.» (Слова Иисуса, Евангелие от Фомы)

*
Если бы люди смогли получить хотя бы мимолетный проблеск того
бесконечного наслаждения, тех совершенных сил, тех светоносных сфер
стихийного знания, того глубочайшего покоя нашего бытия, которые ожидают нас
на просторах, пока еще не достигнутых нашей животной эволюцией, они бросили
бы все и не успокоились бы до тех пор, пока не овладели бы этими
сокровищами. Но узок путь, с трудом поддаются двери, и всегда начеку страх,
недоверие и скептицизм — верные стражи Природы, не дающие нам покинуть ее
привычные пастбища.

*
Не уподобляйся множеству нынешних спорщиков, погребающих мысль под
мудреными словами или усыпляющих ищущего чарами формул и ученого языка. Ищи
непрестанно; найди причину того, что кажется поверхностному взгляду простой
случайностью или иллюзией.

*
Пока у меня был всеразделяющий ум, я отвращался от многих вещей;
после того, как я забыл о нем, я искал по всему миру уродливое и
отвратительное, но уже не мог найти ни того, ни другого.

*
Когда, изнемогая в несчастье, я называю его злом, или испытываю
ревность и разочарование, я знаю, что во мне вновь пробуждается вечный
глупец.

*
Благословенно будь, о Несчастье; ибо ты открыло мне лик моего
Возлюбленного.

*
Люди до сих пор влюблены в скорбь; когда они видят того, кто выше
горя и радости, они проклинают его и кричат: «О ты, бесчувственный!» Именно
поэтому Христос до сих пор распят на кресте в Иерусалиме.

*
Истинны лишь те мысли, противоположные которым равно истинны в
свой срок и в своей области; бесспорные догмы — самые опасные разновидности
лжи.

*
Ненавидеть грешника — самый большой грех, ибо это значит
ненавидеть Бога; однако же, впадающий в него упивается своей высочайшей
добродетелью.

*
Удивительно: люди могут любить Бога, но не в силах полюбить
человечество. Кого же, собственно, они любят?

*
Когда ты одерживаешь победу в диспуте, о яростный спорщик, тебя
можно только искренне пожалеть; ведь ты упустил возможность расширить свое
познание.

*
Животное, пока не развратилось, еще не отведало плодов с древа
познания добра и зла; божество отказалось от них ради древа вечной жизни;
человек же пребывает посредине между высшими небесами и низшей природой.

Изгиб спокойной надменности далекого неба,
Нисходящего в земное смирение,
Ширь ее лба была сводом взора Всеведающего,
Ее глаза были двумя звездами, что наблюдали вселенную.
Сила, что была из вершины ее существа, воцарилась,
Поселенное в лотосовую тайну Присутствие,
Пришло вниз и овладело во лбу ее центром,
Где Господь разума в своей комнате контрольной сидит;
Там, посаженный на прирожденный трон концентрации,
В человеке он открывает третий мистический глаз,
Глаз Незримого, что глядит на незримое,
Когда Свет золотым экстазом его мозг наполняет
И Вечного мудрость выбор его направляет,
И вечная Воля захватывает смертного волю.
Оно двигалось в лотосе ее горла песни,
И в ее речи пульсировало бессмертное Слово,
Ее жизнь шагами души мира звучала,
Двигаясь в гармонии с космической Мыслью.
Как скользит солнце Бога в пещеру мистическую,
Где от преследующих богов он прячет свой свет,
Оно в лотос ее сердца скользнуло
И пробудило в нем Силу, что изменяет Судьбу.
Оно в глубину лотоса пупка влилось,
Поселилось в узком доме маленькой жизни-природы,
На страстях тела вырастило цветок восторга небес
И сделало желание небесным пламенем чистым,
Прорвалось в пещеру, где спит свернутая Энергия Мира,
И ударило тысячекапюшонную змеиную Силу,
Что, вспыхивая, поднялась и обвила наверху Самость Мира,
Соединила бессловесность Материи с тишиной Духа
И действия земли молчаливой силой Духа наполнила.

Шри Ауробиндо, «Савитри. Легенда и Символ»

Я был выброшен в такое состояние над мыслью и без мысли, которое не было запятнано никакими ментальными или витальными движениями; не было ни эго, ни реального мира — лишь глядя сквозь неподвижные чувства, нечто ощущало или связывало со своим абсолютным безмолвием мир пустых образов, материализованные тени, лишенные подлинной субстанции. Не было ни Единого, ни даже множественности — лишь абсолютное То, лишенное признаков, безотносительное, сущее, неописуемое, немыслимое, абсолютное и все же в высшей степени реальное и единственно реальное. Это не было ни ментальной реализацией, ни мимолетным озарением, блеснувшим где-то вверху — это не было абстракцией — это была позитивная, единственно позитивная реальность, которая хотя и не будучи пространственным физическим миром, наполняла собой, занимала или, скорее, наводняла и затопляла эту видимость физического мира, не оставляя никакого места или пространства для иной реальности, кроме самой себя и не позволяя ничему, кроме себя, казаться реальным, позитивным или субстациональным.… Оно (это переживание) принесло невыразимый Покой, изумительную тишину, необъятность освобождения и свободу.

Я жил в этой Нирване дни и ночи, прежде чем она позволила войти в себя чему-то другому или вообще позволила себе как-то измениться… в конце концов она стала растворяться в превосходящем ее Сверхсознании, что находится выше.… Видение [the aspect] иллюзорного мира уступило место видению, в котором иллюзия была лишь незначительным поверхностным феноменом, по ту сторону которого находилась бесконечная [immense] Божественная Реальность, над которым — высшая [supreme] Божественная Реальность, и она же — высоконапряженная [intense] Божественная Реальность — виделась в сердце всего, что прежде казалось лишь кинематографическими образами или тенями. И это не было возвращением в тюрьму чувств, умалением высшего переживания или падением из него, это пришло, скорее, как постоянное возвышение и расширение Истины.… Нирвана в моем освобожденном сознании превратилась в начало моей реализации, она стала первым шагом к полноте постижения [towards to complete thing], а вовсе не единственно возможным истинным достижением или, более того, — кульминационным завершением.